Оригинал:

Язык - междометья да ижицы,
Солнце мельчает до свечки,
гигант-фолиант теперь книжица,
личность свелась к человечкам.

Людишки истошно ничтожные
(ничтожны ведь смерть или роды)
кичатся умишками... Тоже мне -
царечки убогой природы.

...

Пусть бирками определенное,
ничтожество спесью брызжет...
А я сквозь аллею с кленами
нес сердца распухшую грыжу.

Я не для того, чтоб ненужными
хвастать страстями, а, просто,
мне необходимо за ужином
с Богом померяться ростом.

И если б он жил, а не умер,
стащил бы за пейсики с трона!..
Молитвы похожи на зуммер
отключенного телефона.

* * * * * * * * *
...

В обывательский гроб быта
несся смех моих мотыг.
Люциферовым копытом
врезал я судьбе под дых.

Сгинь, Вселенная - мне тесно!
Лезу к Солнцу по лучу:
или я светило тресну,
или в морду получу.

Пусть в Бастилии я не был,
но орет в душе де Сад:
"Я хотел бы трахнуть небо
в широченный синий зад".

(с) Егор Верюжский



Пародия:

Чем Бог послал, плотно отужинав,
подумал, в зубах ковыряя,
что прочих людишек не хуже я,
что есть и намного корявей.

Их разум - культура баштанная,
их функции - выть да подгавкивать.
Мой гений намного масштабнее
Войновичей разных, Булгаковых.

Я с детства не граблями грёбаный
гигант! Убегайте вприпрыжку,
пусть печени тесно под рёбрами,
а сердце - практически - грыжа.

Поем - и тесна мне Вселенная!
Отбросив приличий коросту,
С Иисусом померяюсь членами!..
Нет, лучше померяться ростом.

А то ж затеряюсь в ничтожествах:
Всевышний, как банк европейский,
не хочет общаться по-божески,
не даст подержаться за пейсы.

Напуган судьбой обывательской,
гонимый бессильной досадой,
наполню я недра плевательниц
всем тем, что стащил у де Сада...

Смеётся мотыга-проказница
от звуков финальных аккордов:
мне в небе мерещится задница,
желаю я секса и в морду.